В знойном Вавилоне, где величие древних зиккуратов касалось небес, а пестрые базары кишели жизнью, жили Пирам и Фисба. Их семьи, погрязшие в давней вражде, запрещали им даже взгляд бросить друг на друга. Но как остановить солнце, когда оно восходит, или реку, когда она стремится к морю? Так и любовь Пирама и Фисбы, подобно тайному пламени, разгоралась в их сердцах.
Юноша, с лицом, словно высеченным из мрамора, и девушка, чьи глаза сияли, как звезды в ночи, обменивались украдкой взглядами через разделяющие их дома. Они слушали друг друга через тонкую стену, разделявшую их комнаты, и слова, шепотом произнесенные в темноте, становились для них слаще меда и дороже золота.
С каждым днем их любовь росла и крепла, становясь невыносимым бременем заточения. И тогда, охваченные отчаянием, они решились на отчаянный шаг. Под покровом ночи, когда луна бросала призрачные тени на улицы Вавилона, они договорились встретиться у древнего дерева шелковицы, растущего за городской стеной, у могилы Нина.
Фисба, первой покинув свой дом, закутанная в темную вуаль, прокралась по спящим улицам, словно тень. Достигнув условленного места, она села под сенью шелковицы, ожидая своего возлюбленного. В лунном свете дерево казалось призрачным стражем, хранящим тайну влюбленных.
Но пока Фисба ждала, из леса появилась львица, ее пасть обагрена свежей кровью. Девушка, объятая ужасом, бросилась бежать, обронив свою вуаль. Львица, насытившись, разорвала вуаль и скрылась в зарослях.
Вскоре появился Пирам, его сердце билось в предвкушении встречи. Но вместо своей возлюбленной он увидел лишь окровавленную вуаль, валяющуюся под деревом. В его голове пронеслась ужасная мысль: Фисба мертва, растерзана диким зверем.
Охваченный отчаянием и виной, Пирам выхватил меч и, пронзив себя, упал на землю, орошая корни шелковицы своей кровью. Кровь юноши, как багряная краска, окрасила белые плоды дерева в темный, кровавый цвет.
Вскоре вернулась Фисба, боязливо оглядываясь по сторонам. Увидев своего возлюбленного, лежащего в луже крови, и узнав свою разорванную вуаль, она поняла, что произошло. В ее сердце вспыхнула такая же нестерпимая боль, какая только что терзала Пирама.
Не произнеся ни слова, Фисба выхватила меч из его груди и вонзила его в себя. Два любящих сердца перестали биться, их кровь смешалась, окрашивая землю вокруг шелковицы в багряный цвет.
Боги, тронутые трагической любовью Пирама и Фисбы, в память о них навсегда изменили цвет плодов шелковицы. С тех пор плоды этого дерева, обагренные кровью влюбленных, стали символом их трагической, но вечной любви. С тех пор, шелковица плачет кровавыми слезами каждый раз, когда ветер шепчет историю Пирама и Фисбы, напоминая о том, как жестокость и ненависть могут разрушить даже самые чистые и искренние чувства. И по сей день, глядя на плоды шелковицы, люди вспоминают о жертве, которую принесли Пирам и Фисба, чтобы быть вместе, даже в смерти.