Легенды о Луции и его кампании на Востоке переполняют воображение сказочными образами и мощью древних повествований. Суровые пески пустынь простирались до горизонта, казалось, что мир стирается в расплывчатую линию между небом, алым от закатного солнца и земли, пылающей накаленной позолотой. В этом безмолвии и неторопливом движении скрывались великое множество приключений, ждущих своих героев.
Луций, в легких доспехах, проникая сквозь запыленные дюны, был словно призрак прошлого, истерзанного войнами и славой. Им двигал не простой зуд исследователя, а пророчество, искупление которого он должен был отыскать в сердце Древнего Востока. Небесные светила, словно звезды из неведомого мира, устраивали танцы в преломленных волнах жара.
В его армии были собраны выдающиеся личности из всех концов Римской империи; ученики науки, заклинатели, воины и философы, каждый из которых видел в этом походе частицу собственной судьбы. Вместе они как живой организм процветали в этой диковиной, суровой земле, когда цивилизация оставалась далеко позади.
На Востоке крылось не только богатство, но и тайны, древние знания, которые доселе никем не были разгаданы. Ибо чародейский шёпот старинных руин манил к себе, облекая каждое путешествие в дух авантюры и загадочности.
С самого начала, силы Луция столкнулись с трудностями, какие они и не предполагали: песчаные бури, каждая из которых угрожала поглотить их без остатка, и загадочная армия, столь неизведанная как и сам Восток, управлявшаяся отважным генералом — мифическим правителем, чьи глаза жгли лютым огнем. Каждое сражение было как балет, в котором воины Луция яростно мчались с развеваемыми плащами, разрезая закаленное обманом воздуха, чтобы добыть победу или обрести почетную смерть.
В рассветный час, когда горы входили в царство синих теней, Луций часто размышлял о цели их путешествия. Василия древнего оракула вела его через обманчивые морские приливы и угнетающую плотность невидимого пути. Он чувствовал, как кровь в его жилах пульсирует одним ритмом с вечностью и его дух жаждет большего, чем он мог себе представить.
Так писалась одна из величайших легенд, где герои, обуреваемые мечтами и страхами, навеки оказывались вплетены в ткань истории, и где их имена будут петь сквозь столетия как шепот в волнах великого океана времени.